Большая атомная подводная лодка  Псков
 

Побег из прочного корпуса

Это не вымысел — горькая правда жизни, которая нам досталась. То, что я попытаюсь рассказать вам, не имеет ни слова вымысла, но, прочитав этот рассказ до конца, вы будете твёрдо уверены в обратном — в придуманности и моей больной фантазии; возможно, вы будете оскорблены до глубины души за наш флот и державу, но равнодушными вы не останетесь — я уверен.

Побег — в этом слове всегда доминирует одно: свобода. Бегут из тюрем, как бы они не назывались и только тогда, когда ничто другое решить проблему уже не может. Каждый из нас сам определяет, что для него является тюрьмой. Для одних сады райские подобны тюрьме, для других тюрьма — дом родной.
Заканчивался шестой месяц автономки, тот срок, который характеризуется периодом полного пофигизма. Первые два, три месяца наполнены домом и мгновениями прощания с ним, остротой памяти по оставленному на берегу, затем начинается время, когда всё приедается и наступает депрессивный синдром немотивированной агрессивности, который и сменяется безразличием. В этот период и произошло то, что в истории всех флотов мира, начиная с потаённого судна и до наших дней, никогда не случалось и о чём, я уверен, наша история подводного флота стыдливо умалчивает.

Плавание проходило на редкость спокойно, так — несколько поломок да небольшой пожар в седьмом отсеке, с которым быстро справились. Мой командир Лев Владимирович Слотинцев, с которым мне как вахтенному офицеру приходилось нести «собачью» вахту (так называется дежурство с 4 часов и до 8 часов утра) уже не один раз стучал по деревяшке, говоря о том, как было бы хорошо, если бы ничего так до конца и не случилось и спокойно вернуться домой без всякой черезвычайки. В это время мы, как правило, если позволяла обстановка, всплывали, вентилируя отсеки, заряжали аккумуляторные батареи и принимали радио со штаба флота, в котором были уточнения и приказания по дальнейшим действиям. Получив радио и дав подтверждение о его приёме, мы к рассвету погружались. Средиземное море в период июля-августа месяца тёплое и спокойное, а мы как раз и несли службу в это время, поэтому Лев часто баловал команду, разрешая подняться на верх в ограждение мостика подышать свежим воздухом, поглазеть на звёзды, покурить. Да и сам мостик помимо командира, вахтенного офицера и сигнальщика был забит до отказа. Всё проходило как всегда: получив радио и передав подтверждение, командир приказал: «Приготовиться к погружению». Началась спокойная, отработанная до автоматизма работа команды, чтобы через несколько минут уйти под воду. Погрузившись и объявив повседневную готовность, командир занял своё кресло в центральном посту. «Мих, Мих» — обратился он ко мне. — «Ты что-то сегодня сигнальщика как-то невразумительно воспитывал, а ну давай мне Иванова». У Льва явно было хорошее настроение и он решил немного поговорить с моряком. Командир был идеальным воспитателем и если был крайне раздражён, то в его обращении «сынок» было всё и добавлять ничего было не нужно, а если хвалил — то это «сынок» звучало хорами райскими. Заглянув в штурманскую выгородку, я попросил штурманёнка Володю Суэтина вызвать к командиру матроса Иванова. Прошло минут 20, а матроса не было, и командир начал поглядывать на меня с каким-то недоумением. Мне не хотелось получать нагоняй командира за матроса, который не был моим подчинённым, поэтому по «Каштану» (громкоговорящая связь со всеми отсеками лодки) я вызвал штурмана — командира Боевой Части-1 и его подчинённого матроса Иванова. Штурман, Володя Пустовалов, был не на своём месте и был далёк от соответствия слову «штурман», которое прежде всего понималось как идеальная точность и порядок. Володя был грязнулей, и Лев, проверяя его определение места, всегда находил ошибки, раздражаясь от незаточенных карандашей и разбросанных по выгородке карт. Появившись в центральном посту, он в недоумении уставился на меня: «Что, некому моряка найти, командиру БЧ этим заниматься?». Лев, услышав голос штурмана, повернулся к нему: «Очевидно некому, если командир уже минут 30 пытается его найти. Даю тебе, Пустовалов, 5 минут». Прошло 15 минут, матроса не было. Командир, уже не скрывая своего раздражения, подошёл к «Каштану» и, включив все отсеки, объявил: «Говорит командир. Матросу Иванову, командиру БЧ-1, замполиту прибыть в центральный пост». Через три минуты в центральном были все, кроме матроса Иванова. Стояла такая тишина, что слышно было дыхание трюмного на нижней палубе. Командир, ни слова не говоря, вошёл в штурманскую выгородку и посмотрел на карту: «Сколько до точки погружения?» — «Две мили» — ответил Суэтин. — «Боевая тревога, курс в точку погружения. Проверить все выгородки, перевернуть всю лодку. Штурман ложимся на обратный курс» — скомандовал Лев.

За 30 минут лодка была вывернута наизнанку. В центральном стояла гнетущая тишина, все понимали, что произошло невероятное, потеряли сигнальщика при погружении. Вернувшись в точку предыдущего погружения, подвсплыли на перископную глубину, подняли перископ и начали методично галс за галсом прочёсывать район. Матроса не было. Через два часа безрезультатных поисков командир дал радио в главный штаб флота: «В результате аварийной ситуации сигнальщика-матроса Иванова смыло за борт. Организовал поиски. Район осмотрен дважды, матрос не найден. Нахожусь в районе поиска». Радио из Москвы было следующим: «Всплыть. Продолжить осмотр района. К вам следует вертолётоносец „Москва“. Через два часа вертолётоносец прибыл в район и, подняв звено вертолётов, начал утюжить морскую гладь. Командир за это время не произнёс ни слова, кроме отдачи приказаний, но на глазах постарел. Замполит собирал всё, что кто-нибудь знал об Иванове, кто последним видел… и так далее.

Через некоторое время от борта вертолётоносца отвалил катер и резво побежал в нашу сторону. „По мою душу“ — только и сказал командир. Катер, подойдя к борту, передал приказание командиру — „Прибыть на „Москву“. Лев не стал спускаться вниз и переодеваться в форму — как был в разовом комбинезоне, так и пошёл вниз, успев пошутить: „Телогрейку всегда найдут“.

На следующие сутки к лодке подошёл эсминец, на лодке оставили только необходимую вахту, остальной личный состав был переведён на эсминец, где каждому выдали чистые листы бумаги и потребовали написать всё, что связано с исчезновением матроса и всё, что кто-либо знал о нём. Не допрашивали, только собрали всё написанное и вновь личный состав перевезли на лодку. Командира не было. В таком ожидании мы болтались на виду всей американской средиземноморской эскадры трое суток.

На четвёртый день привезли командира. Лев был хмур, небрит и зол. Поднявшись на мостик, скомандовал: „Срочное погружение, ё… вашу…“. Погрузились мы мгновенно и продолжили боевую службу. Но командир был уже совсем другим человеком и на все вопросы о том, что было там, на „Москве“, молчал, мрачнея. Вернувшись в базу, мы как-то в суете повседневности стали забывать случившееся — только замполит рассказал, что ему приказали заполнить документы на погибшего матроса Иванова и отправить их родственникам. В этом трафаретном послании было сказано о том, что матрос геройски погиб и прочее. Шло время. Мы совсем забыли о том, что случилось, да и командир начал становиться тем Львом, которого мы любили.

Близился какой-то очередной съезд партии, которому все готовили подарки и рапортовали о небывалых достижениях. Одновременно любой гражданин мог обратиться с любым заявлением в приёмную съезда и решить своё наболевшее. Таким наболевшим у алкоголика Иванова, отца погибшего матроса, было получить вспоможение на семью героя, о чём он и написал с двенадцатью грамматическими ошибками на одном листе в адрес всеми горячо любимого Леонида Ильича Брежнева. Какой-то из секретарей начертал резолюцию: „Помочь“. Машина заработала и было решено: „Назвать школу,где учился герой в мордовском селе, именем героя. А отцу героя пенсию пожизненно“. Политуправлению Военно-морского флота в развитии директивы было приказано взять шефство над школой героя, а замполиту лодки собрать на Северном флоте пожертвования, взять с собой отличников и прибыть в школу героя на открытие мемориала. Мемориал был открыт, а Северный флот стал шефом школы, где учился герой.

Шло время, и мы напрочь забыли о злополучном матросе, не один раз сходили в автономку, раз в год обменивались телеграммами с директором школы имени матроса Иванова. Но однажды на Северный флот прибыла представительная делегация от всех мест, над которыми шефствовал флот, были там и наши подшефные. Вечером на банкете в Доме Флота директор школы, изрядно выпив, оттащил нашего замполита в угол и показал газету на французском языке. На одной из страниц была фотография молодого парня, а внизу подпись: «Матрос Иванов, сбежавший из-за железного занавеса“. Как рассказывал замполит, он мгновенно протрезвел и сколько потом не вливал в себя, всё трезвел и трезвел, соображая, что дальше делать. Скрыть информацию он уже не мог. Утром они вместе с директором школы направились в особый отдел.

Машина начала работать в обратном направлении, ища крайнего за дезинформацию. Начав новое расследование, установили, что матрос Иванов задолго готовился к побегу, собирал паёк — шоколад, галеты и, имея доступ к штурманским картам, знал о местах судоходства. Выбрав самый судоходный район, он приготовил в рубке спасательный жилет и, пользуясь темнотой, соскользнул с борта. Очевидно, ему повезло, и какое-то судно быстро его подобрало.

Но так устроена была государственная машина, что даже установив предательство, никто не захотел идти наверх к руководству и отменять то, что прикипело годами, а главное — назначать крайних. Так до настоящего времени и существует в мордовском селе школа героя матроса, сбежавшего из-за железного занавеса и осуществившего единственный побег из прочного корпуса.


 

30.05.2008

Автор: Михаил Богачев
Источник: http://www.navy.ru/welfare/seacall/escape.htm

Новости

Комментарии

    • статья о слотинцеве

      Автор:   ·  02.01.2009
      Пожалуйста сообщите,а знаком с этой информацией Лев Владимирович?

Добавить комментарий

ФИО: 
E-mail: 
Тема: 
Комментарий: 
Код подтверждения:

Поиск по сайту

Помощь сайту

руб.
Яндекс.Деньгами на счёт 41001216436720

Наши друзья

Сайт храма святителя Василия Великого (на Горке) г.Псков «АВТОНОМКА» Александра Викторова «Академия русской символики «МАРС»



Rambler's Top100 Яндекс цитирования
 
© 2007 — 2012 БАПЛ Псков www.baplpskov.ru
CMS HostCMS